20:44 

The Devils


От "Огненного ангела" Брюсова к "Дьяволам" Кена Рассела под звуки Die Nonnen von Loudun и с ответвлением на "Монахиню" Дидро.

Конечно же Луденские бесы Олдос Хаксли, по которой и сняли "Дьяволов".
Эстетская историческая драма.
В основе фильма — та же история внезапной любви к священнику, охватившей настоятельницу монастыря, что и в картине Ежи Кавалеровича «Мать Иоанна от ангелов». Однако действие ленты Кена Рассела происходит там, где это на самом деле случилось — во Франции 17 века. Но и в остальном это абсолютно непохожие фильмы. Манера Рассела, сформированная им еще во время работы на телевидении, отличается безудержным, не ограниченным никакими рамками буйством фантазии, в ней сочетаются трудно, казалось бы, сочленимые стили и жанры — иногда почти на грани с полной безвкусицей, мешаниной. Тем не менее его спасает оригинальный талант, хотя и не признаваемый всеми безоговорочно, но все же постоянно вызывающий повышенный интерес.
«Дьяволы» является одной из лучших, причем серьезных лент этого режиссера, если вообще можно употребить слово «серьезное» по отношению к его необычному творчеству. По пиршеству красок, смелости художественных приемов, размаху и «постановочности» Кен Рассел не уступит, пожалуй, и самому маэстро Федерико Феллини. Но для английского режиссера характерна взвинченность, «безумность» стиля, своеобразный маньеризм. Их роднит в какой-то степени и то, что порой в полете фантазии оба могут потерять сюжетную стройность, четкость повествования. «Дьяволы» — наиболее выверенный, изобразительно почти геометрически выстроенный фильм (его художник — будущий известный представитель авангардного кино Дерек Джармен). Впрочем, внутри — бурлящий, как вулканическая лава, одержимый бунтарским, бесовским духом, подобно героине-монахине, считающей, что любовь в нее вселил дьявол.

en.wikipedia.org/wiki/Loudun_possessions
В период с V по XIII век наступил упадок медицины, которая опиралась в основном на сведения, почерпнутые из Библии и трудов отцов церкви. В этот период отмечается своеобразное раздвоение взглядов на этиологию и лечение истерии: врачи исповедовали древние теории блуждающей матки, эклектично соединенные с концепцией Галена о роли полового воздержания, а теологи в свою очередь объясняли истерические симптомы одержимостью и колдовством в соответствии с изречением св. Августина о том, что «нет болезней не от колдовства» [Veith, 1965, с. 55]. Так истерия перестала быть болезнью и в качестве явного признака колдовства должна была подлежать компетенции церковной инквизиции и суда. С верой в колдовство неотделимо связывалось убеждение о том, что колдуньи были соблазнены дьяволом или заключили с ним союз, т. е. они становились еретичками. Так как ересь была преступлением, их не лечили, а карали в судебном порядке тюремным заключением или смертной казнью путем сожжения на костре.
Принятие концепции о происхождении психических болезней от демонов вызвало развитие специфических методов лечения: молитв и экзорцизма (изгнания из одержимых дьявола с помощью молитв и заклинаний). Особенно впечатляющими были чудесные исцеления больных с истерическими расстройствами. Прекрасным примером существовавшей медико-теологической двойственности может быть текст, который использовался для экзорцизма у одержимых с истерической симптоматикой, обнаруженный в рукописи X века [Zilboorg, 1941, с. 130].
«.. Во имя Отца, Сына и Святого Духа. Господи, Владыка небесного воинства, перед которым, дрожа, стоят Ангелы. Аминь, аминь, аминь. О матка, матка, матка, округлая матка, красная матка, белая матка, мясистая матка, кровавая матка, головчатая матка, наполненная матка, о дьявольская матка!
Заклинаю тебя, матка, Святой Троицей, чтобы ты безо всякой боли вернулась на свое место и оттуда не двигалась, не отклонялась, без гнева вернулась на место, где тебя Бог поместил.
Заклинаю тебя, матка, девятью ангельскими воинствами и всеми небесными силами, чтобы ты смиренно и спокойно вернулась на место свое и оттуда не двигалась, не причиняла этой рабе божьей N страданий.
Заклинаю тебя, матка, патриархами и пророками, а также всеми апостолами Христовыми, всеми мучениками и праведниками, всеми Девами и святыми божьими, чтобы ты не вредила рабе божьей N.
Заклинаю тебя, матка, господом нашим Иисусом Христом, ходившим сухими стопами по водам, исцелявшим больных, изгонявшим злых духов, воскрешавшим мертвых, кровью которого мы искуплены, раной исцелены, кровоподтеками излечены. — им самим заклинаю тебя, чтобы ты не вредила рабе божьей, не держала ни голову, ни шею, ни горло, ни грудь, ни уши, ни зубы, ни глаза, ни нос, ни спину, ни плечи, ни руки, ни сердце, ни желудок, ни печень, ни селезенку, ни почки, ни хребет, ни бока, ни суставы, ни пупок, ни внутренности, ни пузырь, ни бедра, ни голени, ни ноги, ни ногти ее — чтобы ты не держала их, а, успокоившись, осталась на месте, которым бог тебя наделил, чтобы здорова была раба божья N. Да соблаговолит наделить этим тот, кто един в троице и тройствен в единении, да будет бог здравствовать и царствовать во веки веков. Аминь» (перев, с лат. R. Zeranski).
Экзорцизм проводили по определенному правилами ритуалу, но часто ожидаемого эффекта достигали, пользуясь, например, учебником латинской грамматики или другим текстом, например, в XVI веке в Анжере экзорцист воспользовался словами «Энеиды» [Ernst, 1972].
Церемонии изгнания дьявола обычно имели зрелищный характер, собирали толпы людей, делая подвергаемое лицо центром всеобщего интереса. Одержимость также нарушала монотонность повседневной жизни, помогала освободиться от супружеских уз, а нередко и вступить в новые сексуальные связи, давала возможность обвинить враждебных одержимому (а иногда и экзорцисту) людей и т. п. Это способствовало появлению разнообразных красочных истерических симптомов, тем более что сам процесс изгнания дьявола был для одержимых чем-то вроде своеобразного катарсиса. Дополнительным фактором, усиливавшим и распространявшим проявления истерии, была постепенно нарастающая атмосфера страха, опасности и жестокости, сопутствовавшая процессам по обвинению в колдовстве.
Прообразом процессов ведьм были преследования еретиков в южной Франции, начатые крестовым походом против альбигойцев в начале XIII века. В ходе непрекращающихся процессов над еретиками воображение инквизиторов создало миф грозной секты колдунов, члены которой якобы поклонялись дьяволу и занимались колдовством. Поэтому начало преследования ведьм в конце XV века явилось продолжением более ранней деятельности инквизиции. В 1484 г. папа Иннокентий VIII издал энциклику «Summis desiderantes», которая уполномочивала выслеживать и уничтожать колдуний как членов новой еретической секты, которые напускали порчу на других людей и были причиной многих других несчастий. По сравнению с папской буллой изданный двумя годами позднее немецкими инквизиторами Kramer и Sprenger «Молот ведьм» стал уже проявлением крайнего фанатизма, абсурда и буквально патологического женоненавистничества. В результате жестокости и религиозного фанатизма в Европе было сожжено на костре и замучено пытками более миллиона невинных, в том числе много психически больных и женщин с симптомами истерии. За тот же период, т. е. в XV—XVIII веках, в Польше погибло в результате процессов по обвинению в колдовстве около 10000 человек, что свидетельствует о значительно более терпимом отношении нашего (польского. — Примеч. пер.) общества к этим вопросам [Lyskanowski, 1969]. Более детальные сведения о преследовании ведьм можно найти в обширной литературе по этому вопросу [Anderson, 1970; Baschwitz, 1971; Ernst, 1972; Robbins, 1961; Summers, 1956].
Часто одержимость носила коллективный характер, особенно среди монахинь и детей, у которых проявлялась разнообразная картина истерических расстройств, Х01Я преобладали судорожные припадки, параличи, расстройства сознания, фантазии, похожие на бред, истерические галлюцинации и т. п. Благодаря сохранившейся до наших дней судебной документации процессов по обвинению в колдовстве мы довольно подробно знаем об эпидемиях одержимости в женских монастырях и приютах [Baschwitz, 1971; Ernst, 1972]. К числу самых знаменитых монастырских эпидемий относятся случаи коллективной истерии в 1609 г. в Эксе, в 1610 г. в Лилле, в 1633 г. в Лудюне, в 1643 г. в Лувь-ере и в 1749 г. в Унтерцелле. Среди эпидемий одержимости у детей чаще всего упоминаются события 1668 г. в Море, 1566 г. в Амстердаме, 1692 г. в Сейлеме, 1715 г. в Вассербур-ге, 1721 г. во Фрайсинге, 1722 г. в Мосбурге и др. В случаях коллективной одержимости процедуры изгнания дьявола не только были бесполезными, но и усиливали эпидемию. Единственным эффективным методом были изоляция, разделение больных. Иногда среди них встречались лица, действительно больные психически. Стоит вспомнить, что, например, продолжавшаяся несколько лет эпидемия одержимости среди всех семи монахинь монастыря урсулинок в Лодене (вместе со своей знаменитой игуменьей, матерью Иоанной от Ангелов) была мгновенно ликвидирована, когда кардинал Ришелье отменил выплачиваемое им регулярно пособие для убогих монахинь [Baschwitz, 1971].
Характерным для средневековья явлением были так называемые коллективные психозы. Одной из форм истерического коллективного психоза ошибочно считают походы кающихся (флагеллантов), т. е. толпы фанатиков, бичующих себя до крови и призывающих ко всеобщему искуплению грехов. Флагелланты представляли собой истинно еретическое движение, они выступали против церкви и духовенства, а также против еврейского населения, которое обвиняли в распространении моровой язвы (чумы). Их походы возникали в различных городах и странах почти по всей Европе. Они не отступали перед применением насилия, подавляли сопротивление городов и расправлялись с их еврейским населением. Ряды флагеллантов быстро росли, так как публичное бичевание производило глубокое впечатление на измученное, терзаемое эпидемиями и охваченное смертельным ужасом население. Папа Климент VI издал буллу, запрещавшую флагеллантам бродяжничать, а объединенные церковные и мирские власти быстро подавили в 1350 г. это еретическое движение. Среди флагеллантов находились субъекты с истерической личностью, но само это движение не носило характера массовой истерии в клиническом значении этого слова.
Другой формой массовых психозов были истерические пляски, имевшие уже явные черты экстатических состояний и истерического транса. Первые сведения о них относятся к 1021 г., когда в Кольбиге 12 крестьян прервали богослужение танцами и криками, продолжавшимися несколько часов [Szczurowski, 1971]. В 1237 г. в Утрехте обрушился мост, в связи с тем что на нем находились 200 человек, одержимых истерической пляской; все эти люди утонули в Рейне. Во второй половине XVI века в Германии возникла секта плясунов, состоявшая из большого числа мужчин и женщин, которые в 1375 г. двинулись из Ахена в Голландию, Фландрию и Францию, открыто выступая против духовенства и нарушая церковные церемонии. Все были охвачены диким безумием танца, и в кульминационный момент религиозного экстаза танцорам казалось, что перед ними открывается небо и они видят бога. Такие зрелища оказывались заразительными для зрителей, которым быстро передавалось безумие плясок. Летописи сообщают, что в Кельне, Майнце и Страсбурге (например, в 1418 г.) истерическим пляскам были подвержены сотни и даже тысячи людей. В противоположность кроваво подавленному движению флагеллантов (по существу только в Польше их не карали смертной казнью; см. Bilikiewicz, Lyskanowski, 1975) эпидемия истерических плясок угасла в результате энергичных мероприятий по изгнанию демонов путем заклинаний и молитв св. Биту и св. Иоанну, которые покровительствовали одержимым плясками. Отсюда и термин «пляска св. Вита» («пляска св. Иоанна»), которым обозначали эпидемии плясок, а также приступы истерической хореи. В XV и XVI веках истерические пляски встречались спорадически и в более легкой форме [Lemkau, 1973].
Одной из форм истерических плясок были религиозно-экстатические обряды, сочетающиеся с танцами и музыкой, которые совершались в XVII и XVIII веках в южной Италии [Katner, 1956]. Это эндемически обнаруживаемое явление, Называемое тарантизмом (или тарантулизмом), сохраняется до сегодняшнего дня в Апулии и считается остаточной формой обрядов, посвященных богине Кибеле [Martino, С клинической точки зрения это истерически-фобические реакции, проявляющиеся в виде танцевального транса при звуках тарантеллы [Jervis, 1971; Jervis-Comba, 1971]. Они возникают внезапно в связи с мнимым укусом ядовитого паука тарантула. Музыка — метод лечения истерических расстройств этого типа. В настоящее время тарантизм имеет две формы: 1) коллективные танцы в часовне по случаю ежегодного празднования дня св. Павла; 2) домашние танцы в одиночку, реже в группе из нескольких человек. Среди тарантистов иногда встречаются психически больные. Методологическая небрежность психиатрических исследований [Jervis, 1971] и психологических разработок [Jervis-Comba, 1971] не позволяет более полно охарактеризовать лиц, подверженных этой культурально обусловленной форме истерии. Еще в I веке н.э. в Риме разыгралась эпидемия ликантропии, проявляющейся в истерических приступах лая и воя. Охваченные ею люди выли по ночам, как волки, а также выкапывали и пожирали трупы на кладбищах [Zilboorg, 1941]. В XVII в. подобная эпидемия наблюдалась во Франции, что связано с верой в превращение человека в волка и было частым обвинением в процессах ведьм. Убеждение в возможности превращения человека в волка сохранилось почти до наших дней на Балканах и в прибалтийских областях [Mitarski, 1977]. В настоящее время истерические реакции в форме ликантропии чрезвычайно редки и проявляются в основном истерическим лаем. Ликантропию как форму психического расстройства впервые описал Bayfield в 1663 г.
www.psychiatry.ru/book_show.php?booknumber=39&a...
Бесноватость в средневековье
Монахиня Жанна Ферри в Монсе (Бельгия) утверждала, что в период между 1573—1585 гг. была одержима восемью демонами. По её словам, в 14-летнем возрасте она имела половую связь с дьяволом, затем ей открывались видения преисподней. У неё наблюдались судороги. Одержимость возобновлялась после обрядов экзорцизма.
16-летняя монахиня во Вьенне (Франция) в 1583 г. утверждала, что в неё вселилось 12606 бесов, находившихся до этого в стеклянном кувшине в виде комка из мух.
В XVII веке 27-летняя монахиня Элизабет Алье из Гренобля (Франция) утверждала, что одержима бесами Орфеусом и Бонифасом. Видели, как она общалась с ними (они были невидимы для других людей). Когда доминиканец брат Франсуа изгонял их из неё, они сообщили через неё, что выходят.9
Первая большая эпидемия «одержимости» случилась в 1610 году в Провансе, в Эксе, в монастыре урсулинок. У двух монахинь стали случаться припадки, которые внушили всем уверенность, что эти монахини одержимы дьяволом. Из них попытались изгнать дьявола, но безуспешно. Одна из монахинь заявила, что чародей, наславший на нее дьяволов — патер Луи Гофриди, бывший в то время приходским священником в Марселе. Другая монахиня Магдалина де ля Палю, обезумевшая от страха, созналась в том, что Гофриди испортил её своими чарами и наслал на нее целый легион демонов, а именно 6 666 дьяволов. Инквизитор Михаэлис, которому обе монахини были переданы для заклинаний, донес на чародея Гофриди прованскому парламенту. Несмотря на защиту, которую Гофриди имел в лице марсельского епископа и всего духовенства, он был арестован и предан суду. Обвинение было основано на показаниях этих двух монахинь и Михаэлиса, наблюдавшего во время заклинания, как дьявол обращался с своими жертвами. «Во время заклинания, — показывал Михаэлис, — Вельзевул продолжал терзать Магдалину, то с силою бросая её на живот, то опрокидывая на спину; до трех или четырех раз он принимался душить её за горло. За обедом демоны продолжали истязать её постоянно, пригибая ей голову к земле, а за ужином они её пытали в течение целого часа, выворачивая ей руки и ноги с такой силой, что у нее кости трещали и все внутренности переворачивались; окончив истязания, они погрузили её в такой глубокий сон, что она казалась мертвой». Монахини показали, что Гофриди, хотя делал вид, что не ест мясной пищи, на самом деле наедался до отвала мясом маленьких детей, которых он душил или откапывал из могил. Магдалена также показала, что священник совратил ее. Несчастный Гофриди клялся именем Бога и святых, что все эти обвинения ложны, но ему не верили, поскольку связь между его чародейством и дьяволами, которыми одержимы монахини, была вполне установлена показаниями монахинь. Гофриди подвергают пытке, чтобы добиться признания; он понимает, что погиб, мужество его покидает, и он сознается во всех преступлениях, в которых обвиняется. Он сознался, что дьявол посещал его часто, что он обыкновенно поджидал сатану у дверей церкви и заразил до тысячи женщин ядовитым дыханием, сообщенным ему Люцифером. «Признаюсь и в том, — говорил он, — что когда я желал отправиться на шабаш, я становился у открытого окна, чрез которое являлся ко мне Люцифер, и вмиг переносился на сборище, где я оставался два, три, а иногда и четыре часа». Ha теле Гофриди нашли в трех местах «печать дьявола», то есть в трех местах тела вонзали иглу и он не чувствовал никакой боли и кровь не текла. После этого его виновность не подлежала сомнению и 30 апреля 1611 года его сожгли в Экси. Такова официальная «церковная» версия произошедшего, тем не менее дело Гофриди очень запутано и крайне противоречиво. Существует несколько точек зрения на эту первую «бесовскую» эпидемию. Одна из версий была изложена выше. Другая связана с самим существованием женских монастырей в Европе того времени. Историки, располагающие многими документальными свидетельствами современников Гофриди, убедительно доказали, что женские монастыри в Европе часто превращались в серали священников и настоятелей. В монастырях часто воспитывались девочки как из знатных, так и из простых семей. Как правило, в монастыре многие из них умирали — погибали от скуки и отчаяния. Их поражала жестокая монастырская болезнь, о которой еще в V веке писали ученые — тупая скука, уныние в часы после полудня, тихая грусть, переходившая в страшную слабость или бешеное неистовство. Последнее состояние и было определяющим во время бесовских эпидемий в женских монастырях. Католическая церковь в это время поражает своим распутством. Например, в 1491 году во французском монастыре Кенуа духовник — единственный мужчина, посещавший монастырь, — смог стать любовником всех монахинь. Не был исключением и Гофриди. По мнению историков, именно в роли «всеобщего» любовника он и появился в монастыре урсулинок. Кроме того, абсолютно точно установлен факт, что монахиня Магдалина действительно была его любовницей. Гофриди совратил ее, когда она была еще его воспитанницей. Гофриди вошел в монастырь в качестве духовника Магдалины, но занялся другим делом. Урсулинки чувствовали его могущество, а поведение безумно влюбленной в него девочки заставило их заключить, что это — могущество дьявола. Всех их охватил страх, а многих и любовь. Воображение разыгралось вовсю, в результате пятеро или шестеро в истерике заявили, что ими овладел дьявол, что и предрешило судьбу священника. Кроме того, историками высказывается версия, что весь процесс был подстроен политическими соперниками Гофриди.
Не менее известным стало дело о лунденских ведьмах. Эта эпидемия разразилась в 1631 году в монастыре урсулинок в Лудене. Процесс против священника Грандье — почти «близнец» инквизиторского суда над Гофриди. Та же драма, основанная на показаниях истеричных монахинь, обвиняющих священника в том, что он их околдовал. Та же процедура изгнания и заклинаний бесов и суда над несчастным духовником одержимых. По одной из версий, выдвигаемых историками, молодой священник Грандье, прибывший из Бордо в провинциальный Луден, был просвещён, любезен, обладал даром хорошо писать и еще лучше говорить. В короткое время он перессорил весь городок, причем женщины были за него, почти все мужчины — против. Он становится заносчивым, несносным, старается поразить всех своим великолепием; отпускает насмешки по адресу кармелитов, говорит с кафедры дерзости против монахов вообще. На его проповеди собиралась такая толпа, что можно было задохнуться. Жена королевского адвоката была необычайно нежна к нему, а у дочери королевского прокурора родился от него ребенок. В Лудене был совсем небольшой монастырь урсулинок из благородных и бедных девиц. Сам по себе монастырь был беден, при его основании ему было дано только помещение — старая гугенотская школа. Настоятельница, дама из очень знатной и родовитой семьи, горела желанием расширить и обогатить монастырь, сделать его известным. Весьма возможно, что она пригласила бы к себе Грандье, но в монастыре уже был в качестве руководителя священник, имевший прочные связи в краю, близкий родственник двух главных чиновников города — каноник Миньон. И вот оба они из признаний исповедующихся монахинь (настоятельница также исповедует своих монахинь) делают ужасное заключение, что молодые монахини только и мечтают, что о Грандье, только и говорят о нем. «Заговорщики» — кононик Миньон и настоятельница, а также еще двое весьма именитых и обиженных Грандье горожан среди покровительствуемых ими бедняков находят двух человек, которые соглашаются громко заявить, что больше не могут терпеть у себя такого развратного священника, колдуна, дьявола, вольнодумца, который «в церкви становится только на одно колено», что он насмехается над всеми постановлениями и дает разрешения в ущерб правам епископа. Церковным судом в Пуатье Грандье был приговорен к отбытию покаяния и изгнанию из Лудена, то есть был обесчещен как священник. Но светский суд, пересмотрев дело, нашел Грандье невиновным. Оправданный Грандье, вместо того чтобы покинуть Луден, решил воспользоваться победой и остается в городе. Кроме того, он угрожает своим врагам и требует удовлетворения. Отчаявшись в других средствах, они используют помощь урсулинок. Луденская история началась с того, что настоятельница и некакая вполне послушная ей монахиня начали биться в конвульсиях и бормотать на дьявольском наречии. Другие монахини принялись им подражать. Приступили к заклинанию духов, но во время заклинания спазмы и галлюцинации одержимых ещё более усилились: они ложились на пол, ползали на животе, высовывали язык, который делался совсем черным, испускали крики, мяукали, лаяли и бредили. В бреду каждая рассказывала о своем дьяволе, какой он имеет вид, что он делает с нею, что говорить, при этом они произносили богохульственные речи. Некоторые из них впадали в каталептическое состояние и делались сомнамбулами. О новой эпидемии говорят повсюду — даже в Париже при дворе. Все видели раны одной из монахинь и стигматы на руках настоятельницы — знаки, которыми отметил их дьявол. Двор поверил, но сам Луден не верил нисколько. Эти дьяволы не сумели бы сказать ничего, если бы секретные увещеватели их, старательно разучивая с ними дневной фарс по ночам, не учили их, как выступать и что говорить перед народом. Крупный чиновник — судья города, выйдя из себя, явился сам взглянуть на эти плутни и пригрозил, что выведет все на чистую воду. Таково же было мнение об этих «чудесах» и архиепископа Бордоского, к которому апеллировал Грандье. Им было послано специальное распоряжение относительно монахов-экзорцистов с целью положить конец их произволу, тем более что его хирург, осмотрев девушек, заявил, что не находит их ни одержимыми, ни сумасшедшими, ни больными. Настоятельница монастыря растерялась. Ничего не стоило установить, что ее стигматы (раны) были нарисованы и подновлялись каждый день. Но она приходилась родственницей королевскому советнику Лобардемону, которому поручили суд над Грандье. Он ставит в известность кардинала, что обвиняемый — приятель одного из многочисленных агентов враждебной Ришелье королевы Марии Медичи, что он сделался секретарем своей прихожанки и от ее имени пишет подлые памфлеты. Грандье, по приказу Ломбардемона, схватили и бросили в Анжерскую тюрьму. Потом взяли оттуда и посадили, в комнату в доме одного из его врагов, который приказал заделать камнем все окна, чтобы он там скорее задохнулся. Поиски дьявольских знаков были произведено его же обвинителями. Те собственноручно втыкали в его тело иголки, подвергая его таким образом предварительному наказанию, заранее предвкушая его казнь. Его тащат в церковь и ставят лицом к лицу с девицами, которым Лобардемон вернул дар речи. Даже то немногое, что заставляли несчастных урсулинок зазубривать по-латыни, они коверкали вкривь и вкось. Публика находила, что дьяволы не могли бы выдержать экзамен за четыре класса приходской школы. Капуцины, ничуть не смущаясь, заявляли, что если эти дьяволы не сильны в латыни, зато превосходно говорят по-ирокезски и на других столь же известных языках. Гнусный фарс с расстояния шестьдесят миль в Сен-Жермене, в Лувре, где был король и двор, казался чудом, страшным, наводящим ужас. Двор испытывал восторг и трепет. Ришелье велел заплатить и монахиням, и экзорцистам. Столь великая милость воспламенила еще больше всю шайку и сделала ее совсем безумной. Экзорцисты под предлогом, что монахини очень устали, отправляли их за город прогуляться и сами гуляли с ними. Одна из них забеременела. По крайней мере, налицо были все признаки. Но на пятом-шестом месяце все исчезло, и дьявол, обитавший в ней, заявил, что это он из мести к бедной монахине придал ей вид беременной. Наконец дело зашло так далеко, что даже монахини почувствовали, что на продолжение спектакля у них нет сил. Они все же заявили в церкви, что это была только игра в дьявола и что Грандье невинен. Они погубили себя, но дело от того не прекратилось. Не прекратило его и прошение, посланное от всего города королю. Грандье приговорили к сожжению и приговор был исполнен 18 августа 1634 года. Страшные припадки монахинь, вызванные луденскими дьяволами, не прекращались и после сожжения колдуна Грандье. Урсулинки продолжали бесноваться. Зараза перешла к мирянам города и распространилась далеко по окрестностям Лудена до соседнего города Шинона, где демонические припадки стали появляться у многих дам и девиц. Во всех церквах служились мессы и производились заклинания. Луденская драма поразила все умы; среди населения распространились припадки сумасшествия. В особенности она сильно подействовала на лиц, участвовавших в ней. Отец Сурен и другие заклинатели луденских бесов лишились рассудка, вообразили, что в них поселились дьяволы, и кончили жизнь, как одержимые, в конвульсиях и судорогах.

И голос Давида в качестве отца Грандье - потрясающая вещь =)

@темы: Дискография, Die Untoten, Статьи, арт

   

Grabsteinland

главная